Ричард III (Юрий Бутусов) [2008, Спектакль, SATRip]

Статистика раздачи
Размер:  1.47 GB   |   Зарегистрирован:  10 лет 1 месяц   |   .torrent скачан:  1,944 раза
Сиды:  2
Автор
Сообщение

Wolf-floW

Top Seed 03* 160r

Стаж: 10 лет 10 месяцев

Сообщений: 604

flag

Wolf-floW · 20-Сен-08 22:48 (10 лет 1 месяц назад, ред. 21-Сен-08 06:47)

 

Ричард III
Год выпуска: 2008
Жанр: Трагифарс
Продолжительность: 1:30:15 + 0:59:36
Режиссер: Юрий Бутусов
В ролях: Константин Райкин, Максим Аверин, Агриппина Стеклова, Наталия Вдовина, Денис Суханов, Тимофей Трибунцев, Яков Ломкин, Андрей Оганян, Артем Осипов, Константин Третьяков, Сергей Кузькин, Артем Чилек, Игорь Гудеев и другие.
Описание: На сцене мир, напоминающий ожившие страницы комиксов: бумажный занавес, картонные черно-белые фигурки воронов, хранителей Тауэра и всевозможных животных, бумажное море и королевский трон, который запросто может превратиться в надгробье. Ричард (Константин Райкин) с удовольствием переставляет картонные фигурки, «кормит» воронов и гладит зверей. И сам как зверек катается по земле, чтобы почесать горб. С людьми он играет точно также, как с картонными фигурками. Обманывает, запугивает гневом, до слез трогает смирением и покорностью, покоряет женщин своей страстью. Ричард борется за престол, сметая на своем пути одного врага за другим. Сцены убийств поставлены в спектакле особенно изощренно. Противников Ричарда заливают красным вином, топят в бумажном море, душат поролоновыми матами, а одному вообще обматывают голову газетами и отрезают ее. И только с одним врагом Ричард не может справиться – со своей совестью. Она внушает ему пугающие видения и приводит к трагическому концу. Действие развивается динамично и весело. А Ричард волей-неволей внушает сочувствие. Когда призраки двух наследных принцев до смерти забивают короля подушками, его очень жалко. Обиженному в детстве мальчику так и не удалось как следует поиграть.
Доп. информация:
Автор Уильям Шекспир
Перевод Георгия Бена, Александра Дружинина
Художник Александр Шишкин
Трагифарс в 2-х действиях.
Премьера состоялась 26 февраля 2004.
За роль в этом спектакле Константин Райкин удостоен "Золотой маски" в номинации "Лучшая мужская роль".
SATRip с ГТРК Культура. Читайте также прессу о спектакле в этой раздаче. От себя скажу - потрясающе и абсолютно гениально!
Ричард III. Сатирикон. Пресса о спектакле
Коммерсант, 28 февраля 2004 года
Король на бумаге
"Ричард III" в "Сатириконе"
В "Сатириконе" показали премьеру спектакля "Ричард III" в постановке петербургского режиссера Юрия Бутусова. Самого кровавого героя шекспировских хроник сыграл Константин Райкин. Рассказывает МАРИНА ШИМАДИНА.Первое, что бросилось в глаза при входе в зал,– это огромный черный, пузырящийся, как грозовое небо, бумажный занавес. Мятая бумага – главный элемент сценографии спектакля, придуманной постоянным соавтором режиссера Александром Шишкиным. Из нее был сделан задник с маленькими тюремными окошечками сверху, при контровой подсветке покрывавшийся паутиной складок-трещин, ею же была устлана и сама сцена, на которой паслись картонные птицы и звери. В этом иллюзорном мире происходило какое-то смещение масштабов. На фоне огромных рисованных окон и дверей и массивной железной мебели, гигантского трона, стола двухметровой высоты и составленной из двух длиннющей кровати все люди казались Гулливерами в стране великанов или детьми, решившими поиграть в рыцарей и королей, пока взрослые ненадолго отлучились. Игра, как в детских садистских стишках, вышла кровавой.
Ричард Глостер с самого начала решил играть не по правилам. Обиженный природой, хромой и горбатый, он не считает себя вполне человеком. Свое уродство, отталкивающее от него людей и внушающее ужас и презрение, он делает своим оружием. Раз вы не любите меня, я заставлю вас меня бояться – вот логика этого Ричарда. Впрочем, уродство Ричарда в этом спектакле не так страшно, как его расписывают окружающие и он сам. Константин Райкин не стал повторять игру в монстра, уже пройденную им в "Сеньоре Тодеро", и даже сумел найти некоторую грацию в пластике своего героя. Его движения энергичны и уверенны, он делает зарядку, кувыркается и по-паучьи боком пересекает сцену с проворностью, не свойственной другим персонажам. Со временем про его горб забываешь.
В чем загадка этого человека, игравшего умными и благородными людьми, как куклами, и сумевшего подчинить себе все королевство – вот главный вопрос, который ставит перед собою актер. Ричард Глостер Константина Райкина, похоже, и сам не знает ответа. После очередного злодейства, на миг замерев на авансцене, он сам удивляется, как слепо люди верят его бесконечным обманам и как легко теряют свою волю. Зрителям, наблюдающим за действием со стороны, ответить на этот вопрос легче: просто Ричард – превосходный актер. Когда он в лучших традициях Дон Жуана соблазняет леди Анну (Наталья Вдовина) на могиле ее отца и мужа, им же убитых, он – рычащий и рвущий страсти в клочья трагик, перед таким бешеным напором не устоит ни одна женщина. Когда он ломается, отказываясь принять вожделенную корону, он – смиренный святоша, кормящий картонных голубей, аки Фома Аквинский. Каждую минуту жизни он играет, бросив всю волю и весь талант на достижение одной-единственной цели.
Как бы ни были хороши и убедительны Агриппина Стеклова (королева Елизавета), Денис Суханов (герцог Бэкингем) и Максим Аверин, исполнивший в спектакле сразу три роли – двух братьев и мать Ричарда, их персонажи все равно проигрывают главному герою – просто потому, что не могут его переиграть.
Впрочем, спектакль силен не только актерскими работами, но и красочным, образным театральным языком. Знай перебирай в памяти последовательность сцен – и перед глазами будут вставать яркие картинки. Гигантская тень маленького скрюченного Ричарда с короной на голове. Мистический свет и снегопад, сопровождающий пророчества бывшей королевы Маргариты. Хоровод жертв Глостера, заваливающих его белыми кладбищенскими цветами. Одних убийств в спектакле штук пять, и для каждого режиссер изобрел свой способ. Брата Ричарда, герцога Кларенса, убивают, выплескивая на него из бокалов красное вино. Графу Риверсу отрезают голову, тщательно заматывая ее газетами. Детей Елизаветы душат подушками посреди огромных пузырей, которые вдруг появляются из вспенившейся поверхности сцены. Дружка и пособника Ричарда, герцога Бэкингема, и вовсе хоронят заживо под тяжелыми матами. Впрочем, режиссер не сгущает краски, снижая драматизм веселой музыкой или почти цирковыми репризами вроде той, где Ричард примеряет на себя трон, устраиваясь на нем и так, и сяк, и стоя, и верхом, и никак не может найти удобного положения.
В финале, загнав сам себя в угол, Ричард, как ребенок, прячется под гигантский стол и пытается оправдать свои злодеяния тем первым своим монологом. Но звучавшие так уверенно в начале, эти слова больше его не убеждают. Прорычав свое последнее "Престол мой за коня", Ричард гибнет почти добровольно и роняет оружие перед двумя убитыми им подростками, которые еще не разучились играть и воинственно скачут вокруг него на обыкновенных подушках.
Известия, 28 февраля 2004 года
Марина Давыдова
Исчадие детского сада
Константин Райкин сыграл Ричарда III

Два года назад молодой и очень способный режиссер Юрий Бутусов поставил на сцене "Сатирикона" пьесу Ионеско "Макбетт". Выпущенный им только что "Ричард III", уже не Ионеско, а самим Шекспиром написанный, стал фактически второй частью дилогии о власти. Теперь к борьбе за английский трон подключился сам Константин Райкин.
Играть Ричарда III сложно. Очень сложно. Пожалуй, сложнее, чем Гамлета, Макбета или Лира, ибо каждый из этих героев, как и каждый из нас, соткан из противоречий - из благих намерений, дурных поступков, необузданных страстей, человеческих привязанностей. Из них же в сущности сотканы и все прочие герои самой шекспировской хроники - подлецы, убийцы, клятвопреступники, супостаты. Эти герои очень дурные люди, но они люди. Приступая к Ричарду, мы покидаем пределы человеческого и оказываемся лицом к лицу со Злом. Все прочие нарушают нравственные нормы, Ричард их отрицает. Он свободен, как свободен сам Творец, которому в конечном итоге шекспировский герой и бросает свой вызов. Воплотить на сцене это абсолютное зло не менее сложно, чем абсолютную святость, - как придашь образу объем, не прибегая к светотени?
Юрий Бутусов лишил главного злодея мировой сцены не только объема. Он, что куда важнее, лишил его масштаба. В пространство шекспировской хроники он зашел со стороны столь любимых им абсурдистов. Он увидел Шекспира сквозь призму Ионеско, превратившего в своем "Макбетте" противостояние Добра и Зла в детскую игру "казаки-разбойники": то ты ловишь, то тебя ловят, поймают - отпустят, бегай дальше.
Атмосфера детской игры сразу же заявлена в "Ричарде III" прекрасной сценографией Александра Шишкина. Вырезанные из фанеры диковинные птицы и животные, напоминающие разом карандашную анимацию, черно-белые комиксы и карикатуры из газет, составили среду обитания шекспировских героев. Рядом со всей этой мультяшной параферналией герои Шекспира тоже похожи порой на героев мультиков. Жанровый перевод сделан очень грамотно, талантливо и изобретательно. Не только режиссером, но и актерами (Денис Суханов в роли герцога Бэкингема так просто великолепен). Особенно впечатляют в спектакле Бутусова сцены насилия: жертв Ричарда мочат здесь на все лады - заливают насмерть красным вином из красивых фужеров, побивают подушками, топят в пучинах волшебным образом возникшего на сцене бумажного океана. Но чем метафоричнее и изощреннее сценическое убийство, тем меньше сочувствия вызывает к себе убиенный. Герои спектакля, как и зооморфные персонажи шишкинских декораций, - это какие-то эники-беники. Так в мультике про кота Леопольда и вредных мышат герои то и дело попадают под асфальтовый каток, падают в канализацию, крутятся в стиральной машине и проглаживаются утюгом, чтобы потом как ни в чем не бывало вскочить, отряхнуться и пойти по своим делам. В спектакле "Сатирикона" герои тоже какие-то бессмертные. Артисты играют тут сразу по нескольку ролей. Вот Максим Аверин был герцогом Кларенсом, убили Кларенса - стал королем Эдвардом, убили Эдварда - стал герцогиней Йоркской. Это бессмертие клоунов, бессмертие героев мультиков, бессмертие абсурдистских героев (разве могут по-настоящему умереть персонажи пьес Ионеско). Но герои Шекспира смертны.
Райкин должен был, казалось, зайти в пространство шекспировской хроники не с абсурдистской, а совсем иной стороны. Одна из лучших его ролей - Грегор Замза в спектакле "Превращение" - могла бы стать предтечей Ричарда. Возможность сыграть не несчастное, а страшное и смертоносное насекомое (примерно так решал эту роль знаменитый актер Энтони Шер, лучший Ричард английской сцены последних десятилетий), эту возможность, как казалось, он, такой пластичный и тонко чувствующий гротеск, обязательно должен был использовать. Но оказавшись в придуманном Бутусовым и Шишкиным мире детского масскульта, Райкин подчинился иным правилам игры. Его Ричард куда больше тяготеет к вредному и непослушному королю Убю, порождению предтечи абсурдистов Альфреда Жарри (не так давно он был талантливо сыгран на сцене Et Cetera Александром Калягиным). Одна из лучших сцен спектакля - это сон Ричарда: взгромоздившись на большой стул, кровавый тиран, словно маленький мальчик, бубнит свой саморазоблачительный монолог, смущенно вглядываясь в лица убиенных им людей.
В Ричарде Райкина нет ни манфредовского величия, ни сатанинского оскала. Он не обдает космическим холодом и не обжигает адским пламенем, не ужасает и не завораживает. Свой первый саморазоблачительный монолог он читает, старательно чистя зубы и деловито делая физзарядку. Став королем, примеряется к трону, как клоун к гимнастическому снаряду. Энтони Шер, прежде чем сыграть Ричарда, досконально изучал жизнь калек, точно воспроизведя на сцене симптомы их болезней. Райкин отверг не только зооморфный ход, но и физиологическую точность. Он театральный (уже почти цирковой) злодей и театральный урод. Совсем недавно он почти гениально сыграл такого урода (черный провал вместо зубов, пакля вместо волос, красные контуры вместо глаз) из пьесы Гольдони "Синьор Тодеро". Он не жуток, а смешон. Не инфернален, а скорее инфантилен. Он показал нам зло с маленькой, даже очень маленькой буквы. И показал великолепно. Но сделать из Ричарда не просто хорошую, а великую роль можно было, лишь сыграв великого злодея.
Собственно, под знаком такого отношения к злу вообще прошел ХХ век: несмотря на все ужасы новейшей истории, он ведь знал лишь одно - человеческое и только человеческое - измерение зла. Это понятие было десакрализовано, лишено бытийственного статуса. В спектакле оно еще и талантливо высмеяно. И этот сильный и очень действенный ход чреват лишь одним печальным обстоятельством. В мире, где царит такое зло, добро всегда оказывается ему под стать. В лучшем случае оно может быть воплощено в коте Леопольде, безуспешно призывающем мышат жить с ним дружно. Благородного Ричмонда, убивающего у Шекспира негодяя, у Бутусова нет вовсе. Исчадие детского сада, Ричард падет, как и положено, от рук двух детишек, убивающих его как-то между прочим. Могли бы убить и кого-то другого.
Герои спектакля то и дело сидят на огромных стульях и за огромными столами, словно Маша из знаменитой сказки про трех медведей. Иногда кажется, что пьеса Шекспира, так же как эти столы и стулья, велика талантливым и изобретательным авторам спектакля, что за жанровой игрой скрыто сознательное упрощение задач. Вот мы взяли в руки шахматы и говорим: а мы в шахматы играть не будем. Мы сейчас расставим шахматные фигуры в шашечном порядке и будем играть в шашки. Смотрите, как здорово мы играем и выигрываем. Если вам что не нравится, вы просто не хотите понять наши правила игры. Я поняла правила, и мне действительно искренне нравится ваше замечательное шашкозакидательство. Я только хочу спросить: а в шахматы вы играть умеете?
Ведомости, 1 марта 2004 года
Олег Зинцов
Крошка Ричард
"Сатирикон" уменьшил шекспировского злодея в масштабе

Премьера "Ричарда III" в "Сатириконе" обещала, конечно, много. Константин Райкин давно мечтал о роли главного злодея мировой драматургии. Петербургский режиссер Юрий Бутусов задумывал продолжение поставленного на той же сцене два года назад отличного спектакля "Макбетт" по пьесе Ионеско. Задуманное ему удалось, но это, как ни странно, и досадно: не то чтобы нельзя ставить Шекспира, как Ионеско, но, как видно по премьере, хорошего в этом все-таки мало.
Если сказать совсем коротко, то "Ричард III" - симпатичный спектакль. Я знаю, что определение дико и несуразно, но так все и есть. Нельзя не порадоваться сценографии Александра Шишкина: бумажный занавес и задник с нарисованными дверями, серые, косо заштрихованные картонные птицы и звери, расставленные по сцене, - все это замечательно и очень похоже на эскизы к хорошему мультфильму. Стоит отметить изобретательные сцены убийств: кого-то поливают красным вином, кому-то обматывают голову газетами. .. Душегубств в хронике Шекспира довольно много, и надо отдать должное, в их метафорическом изображении режиссер практически не повторяется.
Выглядят убийства не жутко, а так, чтоб можно было сказать: хорошо придумано.
Еще одна важная деталь - во всем царит несоразмерность. Есть, например, стол в рост человека. А к названию пьесы в программке приписано: "трагифарс". То есть авторы спектакля честно предупреждают: делать "Ричарда III" в полный рост мы не собирались.
В "Макбетте", поставленном Бутусовым в "Сатириконе" два года назад, масштаб уменьшать было не нужно - это сделал Ионеско, переписавший шекспировский сюжет в духе "Короля Убю" Альфреда Жарри. Нельзя сказать, что драматургическое хулиганство Ионеско представляло собой что-то выдающееся, но оно оказалось очень хорошим поводом для игры: спектакль Юрия Бутусова искрился и блестел, как цирковой аттракцион, и все в нем было скроено так бодро и ладно, а главное, пришлось так впору "Сатирикону", что с первых сцен не оставалось сомнений: театр и режиссер отлично поняли друг друга.
Прелесть "Макбетта" была в том, что его гротескный мир оказался почти детским. Эта простая и действенная рифма к абсурдистской картине мироздания хороша еще и тем, что очень театральна. Нагородить на сцене гигантских кубиков и затеять в них балаганное побоище - и само по себе милое дело, но в "Макбетте" Юрий Бутусов, кроме того, сумел деликатно настроить этот балаган на лирический лад. В "Ричарде III" он хотел добиться почти того же, но на сей раз это была не самая удачная идея.
И рисованная, "мультипликационная" декорация, и огромная мебель опять возвращают нас в детскую, только теперь в ней практически нечего делать герою. Нет, конечно, у Константина Райкина выразительный пластический рисунок роли: он ходит каракатицей, долго примеривается к трону и демонстрирует великое множество первосортных ужимок и прыжков. Но знаете, в чем ужас спектакля "Ричард III"? В финале Ричарда жалко. Это не страх и сострадание, как бывает в трагедиях, а какая-то совсем обыкновенная жалость. Неловко сказать, но горбун, вероятно, стал таким злобным потому, что в детстве его не любила мама. Не то чтобы спектакль об этом, но такая мысль не чужда Юрию Бутусову. В отсутствие серьезных режиссерских предложений с главной ролью случилась ужасно обидная вещь: великий злодей уменьшился самым печальным образом - до размеров примерно крошки Цахеса. Это обстоятельство достойно жалости больше всего - потому что Константин Райкин, конечно, мог бы сыграть Ричарда в натуральную величину. Надеюсь, впрочем, что еще сыграет.
Ричард III (Константин Райкин) так зол и ужасен, что готов зубами вгрызться в этот картонный мир
Газета, 1 марта 2004 года
Глеб Ситковский
Ричардд наследовал Макбетту
Шекспировскую хронику в "Сатириконе" сделали трагифарсом

К роли Ричарда III, самого известного злодея в мировом репертуаре, Константин Райкин примериваться начал бог знает сколько лет назад. После долгих лет мечтаний поставить шекспировскую пьесу сатириконовский худрук предложил петербургскому режиссеру Юрию Бутусову.
Вообще-то, за Бутусовым держится слава специалиста по театральному абсурду. Пинтер, Беккет, Бюхнер, Ионеско - вот круг освоенных им драматургов. Как раз пьеса Ионеско «Макбетт» и была поставлена им пару лет назад на сцене «Сатирикона». В название шекспировской трагедии, переделанной Эженом Ионеско, вкралось легкое заикание, свойственное неврастеническому XX веку, а все герои сделались похожи на забавных персонажей кукольного театра, с легкостью льющих кровь и напропалую колошматящих друг друга по башке. Спектакль тот стал для Бутусова чем-то вроде мостика, перекинутого от абсурда к Шекспиру. Нынешний "Ричард III", хотя и написан Шекспиром, оказался примерно столь же абсурден и циничен: Райкин играет никакого не Ричарда, а скорее Ричардда, а жанр спектакля определен режиссером как «трагифарс».
Этимология слова «фарс» восходит, как известно, к простому фаршу, и, верно, поэтому Бутусов, перемолов персонажей многонаселенной шекспировской хроники в своей мясорубке, поручил каждому из актеров ролей эдак по пять - по шесть. Кровавая мясорубка, ручку которой проворачивает веселый Ричард, не устает поглощать членов королевской фамилии. Смолотый в кровавую колбасу герцог Кларенс (Максим Аверин) удаляется со сцены лишь для того, чтоб вернуться через пару минут в облике Эдуарда IV. Во внешности графа Риверса и Ричарда Йоркского (Тимофей Трибунцев) тоже нет особых различий. Что тот монарх, что этот.
Объемную и бесконечную, простирающуюся в самую глубь, в самые закоулки человечьей души, шекспировскую вселенную Бутусов сознательно сделал плоской и лишенной перспективы. Черно-белый мир, нарисованный на бумаге художником спектакля Александром Шишкиным, населяют плоские картонные силуэты людей, птиц и собак. На теле этого мира есть, кажется, всего лишь одна выпуклость, и это горб Ричарда.
Такому королю, каким сыграл его Константин Райкин, впору управлять не средневековой Англией, а колодой карт, о которой когда-то написал Льюис Кэрролл. Вот Ричард под бодрую музычку, скособочась и выставив вперед горб, выскакивает на сцену и, страшно довольный собой, делится с публикой своими злодейскими планами по завоеванию престола. Хромоногий горбатый урод суетливо почистит зубы, разомнется, заглянет в глаза картонным подданным и начнет собеседовать со своей собственной тенью, длинным и стройным силуэтом падающей на задник.
Дальше пойдет веселье. Убийство следует за убийством, и всю свою режиссерскую изобретательность Юрий Бутусов положит на то, чтоб сочинить какой-нибудь новенький, доселе не виданный способ сценического злодейства. Одну жертву под бодрые ритмы зарубежной эстрады зальют вместо крови красным вином, другую, резвясь, забросают подушками, третьей открутят бумажную голову и преподнесут в качестве подарка горбатому хозяину этого мирка. Весь гиньоль разворачивается на цирковой бумажной арене, и то и дело на нее выскакивают веселые коверные в белых рубахах.
Для населяющих бутусовский мир людишек мебель явно подобрана не по росту. Они ворочаются в длиннющих кроватях от г-на Прокруста, ходят пешком под гигантский стол, отважно карабкаются на раблезианские стулья, но мнят себя хозяевами Англии и мира. Никто из членов семьи Йорков не заслужит от режиссера и толики сочувствия. Прочувствованные и трагичнейшие шекспировские монологи пропадут втуне, а знаменитая классическая «сцена трех королев» окажется блестящим образом провалена - как можно посочувствовать Герцогине Йоркской, оплакивающей своих детей, если она как две капли воды похожа на Бориса Моисеева? Дело в том, что эта роль вкупе с парочкой других поручена Максиму Аверину. Оно и логично: какая, в конце концов, разница, мужчине али женщине сыграть роль, если персонаж все равно вырезан из картона?
Веселый король, нахлобучив на голову корону, будет отмачивать один фортель за другим, демонстрировать клоунские репризы, примеряясь к захвату трона, но постепенно его бодрая речь начнет, словно во сне, замедляться и буксовать. Перед самым финалом Ричард вновь повторит начальный монолог. Вскарабкавшись на огромный стул, он со старательностью хнычущего пятилетнего мальчишки отбарабанит стих о своих ужасных злодействах. Ричардовы жертвы поаплодируют ему немного, а затем, поскакав немного, весело забьют монарха подушками. По горбу его, по горбу. Нечего выделяться - мир-то плоский.
Российская газета, 1 марта 2004 года
Алена Карась
Ричарда обидели
В "Сатириконе" шекспировскую хронику превратили в фарс

Бывают идеальные театральные альянсы. Питерский режиссер Юрий Бутусов образовал именно такой союз с московским "Сатириконом". Кажется, никогда еще этому бравому театральному сообществу Москвы не было так комфортно, как в режиссерских мизансценах бутусовских фарсов.
В прошлом сезоне он поставил пьесу Эжена Ионеско "Макбетт", где решительно и истово проявило себя молодое актерское поколение театра - Агриппина Стеклова, Денис Суханов, Максим Аверин. С этим поколением "Сатирикон" вообще обрел новое качество театрального стиля. А режиссер Бутусов помог его окончательно оформить. Если говорить коротко - он попытался придумать для райкинского театра тот универсальный ключ, которым можно отмыкать теперь не только фарсы и комедии, но трагедии, а при сильном желании - даже психологические драмы. Вообразите себе: поговорила чеховская Маша с двумя сестрами о любви, исповедалась им в своем чувстве, и тут же все трое пустились в бравурный канкан. И чувство есть, и публика не соскучится.
В "Ричарде III" три королевы - герцогиня Йоркская, Маргарита и Елизавета - каждая, испив свою чашу страданий и послав череду проклятий уродцу Ричарду, в самом деле танцуют канкан. Правда, пока этому их танцу не достает ни бравурности, ни трагизма. И уж во всяком случае ничего общего с простым и грандиозным в своем трагизме танцем Отелло и Дездемоны из някрошюсовского "Отелло" он не имеет.
Но все же Юрий Бутусов пытается расслышать трагический гул Шекспира. Лучше всего это удается ему в сценах убийства. Первая смерть, настигающая герцога Кларенса в Тауэре, разыграна как винная смерть. Двое в шляпах (они будут главными исполнителями всех убийств) входят к нему в камеру и бокал за бокалом заливают красным вином - прямо в лицо и на белую жертвенную рубаху. Максим Аверин играет в спектакле Бутусова сразу три роли. Сначала тихого Кларенса, потом - короля Эдварда, застывшего в смертной позе брата, потом - их мать, герцогиню Йоркскую. Не будь муза Бутусова столь кокетливо-игрива, не требуй она от него всякое трагическое завернуть в фарсовые одежды, мог бы выйти отличный и страшный образ. А так, кроме травестии, то есть переодевания мужчины в женщину, ничего путного не выходит.
Двигаемся дальше по смертям. Белая гофрированная ткань образует огромный ковер, который легко превращается во вздыбленную бушующую поверхность. Когда убивают принцев - двух мальчишек в смешных широких комбинезонах - эту ткань натягивают с четырех концов и она колышется, превращаясь в огромные волны, среди которых тонут два невинных отрока. Смерть принцев - едва ли не центральный образ спектакля. Когда самому Ричарду придет время умирать, он тихо осядет на белой ткани, его завернут в ее раздувающуюся плоть, и два мальчика-призрака радостно и игриво начнут на ней прыгать, изгоняя из мира последние следы кровавого дяди-уродца, а потом улягутся на этой колышущейся поверхности и, подперев головы ладошками, испытующе посмотрят в зал.
От таких "указующих перстов" становится неловко. Также неловко становится, когда Ричард, почесывая себя во всех местах, точно он прокаженный, а не горбун, выбирает идеальную позу для коронации: количество перепробованных стульев соперничает с количеством принятых жестов. Впрочем, жанр спектакля снимает все обвинения такого рода - ведь если "трагифарс", должно быть смешно - и баста.
Вместе с Бутусовым Райкин рассказывает в "Ричарде III" историю о человеке, отравленном нелюбовью. Его не любила мать, его не любили братья. Перед последним боем Ричарду снится сон. Он, жалкий фарсовый горбун, взбирается на огромный стул и под наблюдением всех своих жертв, колышущихся, точно тени, читает стишок. Маленький обиженный ребенок читает монолог из другой хроники Шекспира - "Генриха VI" о том, что его никто не любит. Именно в этом заключен весь трагифарсовый пафос Бутусова. В бумажном театре, среди бумажных фигурок, в колыхании страшных теней из детских снов, пробуждается уродец, который из детской обиды и мести затевает весь свой кровавый балаган.
Когда тени жертв колышутся в молчании и принцы тонут в огромных бумажных волнах, когда замирает залитый вином Кларенс, когда рыжая Елизавета (Агриппина Стеклова) изрыгает проклятия Ричарду, кажется, что вот-вот фарс превратится в большую трагедию. Но вот канкан сменяет страшные вдовьи проклятия или Ричард-Райкин начинает бубнить свой заученный "детский" стишок, и на трагедию не остается надежды.
И музыка в этом театрике - тоже балаганная: чтобы зрители не испугались, их все время пичкают чем-то веселеньким из зарубежной эстрады. И почему-то становится досадно. Актеры оказываются более готовыми к трагедии, чем режиссер. И тонкий, умный Денис Суханов, и сосредоточенный Максим Аверин, и рыжая клоунесса - настоящий подарок высокой трагедии и комедии - Агриппина Стеклова, и сам Константин Райкин, который - если бы не решил фарса давать - отлично сыграл бы страшного и жалкого Ричарда, сыграл бы так, чтобы защемило сердце от ужаса и сострадания.
Но пока они самозабвенно играют фарс. Впрочем, есть надежда на настоящую трагедию: в марте к репетициям лермонтовского "Маскарада" в "Сатириконе" приступает режиссер Владимир Агеев.
Время новостей, 1 марта 2004 года
Александр Соколянский
Изомлевший властолюбец
Константин Райкин сыграл Ричарда III в жанре трагифарса

Двадцать лет назад в Королевском Шекспировском театре роль Ричарда III, самого сознательного из всех шекспировских злодеев, если не считать Эдмунда в «Лире», сыграл актер Энтони Шер; английские критики назвали эту роль одной из высших точек в послевоенной театральной истории. Десять лет назад в нашем издательстве «Искусство» вышла книга Алексея Бартошевича «Шекспир. Англия. ХХ век», где игре Шера посвящена отдельная глава - последняя и, может быть, самая яркая в книге, одной из лучших в нашем послевоенном театроведении. Нет сомнений, что эта глава и иллюстрации к ней хорошо знакомы Константину Райкину и режиссеру Юрию Бутусову, петербуржцу, который успел сделать себе имя, не истратив своей молодости, и у которого хорошо получается работать в райкинском «Сатириконе».
Очень чувствуется: актеру и режиссеру было здесь важно многое, в частности - наблюдения Шера над жизнью калек, «особым родом живых существ». Это можно понять, сравнив пластику Райкина-Ричарда с рисунками англичанина, проследив, как развивается роль, как акцентируется в игре Райкина уродство тела и как подчеркивается связь телесных свойств с душевными. Однако важно сразу же заметить: в спектакле «Сатирикона» нет той безнадежности гротеска, той силы отчаяния, которая, судя по описаниям, отличала игру Шера. Все о другом: веселее и проще.
Среди режиссерских навыков Бутусова есть один весьма необычный, но крайне актуальный - умение взять высокую, предельно высокую задачу, понять ее совершенно всерьез и, не теряя из виду, начать последовательную игру на понижение. Строить зрелище удобопонятное, эффектное и забавное. Заранее ограничивать себя и актеров: да, в сюжетах Беккета или Шекспира имеются омуты не раскрывающихся до конца трагических смыслов, но нам в спектакле они ни к чему, и втягиваться в них мы не будем. Да, эти сюжеты рассчитаны на самое интенсивное и самое острое сопереживание - но уверены ли мы, что сегодняшний зритель его хочет? Разумеется, нет. Конечно, приходя в театр, особенно на Шекспира, зритель сознает, что ему должны предложить нечто такое, чтобы мыслилось и страдалось по высшему классу (за это заплачено достаточно много), но все же страдания должны остаться комфортными. Потрясения? - спасибо, не надо.
Искусства получать эстетическое и гастрономическое удовольствие сблизились меж собою до крайности.
Райкин и Бутусов назвали сатириконовский спектакль «трагифарсом». Для постановок «Ричарда III» это жанр уже хрестоматийный, и в сценическом действии есть прямые, очень красивые отсылки к образцовой для нас театральной интерпретации Роберта Стуруа - спектаклю, в котором Ричарда играл незабываемый Рамаз Чхиквадзе. Сцена убийства принцев в «Сатириконе», к примеру, графически напоминает поединок Ричарда и Ричмонда в Театре имени Руставели: дикая, вся в бешеных складках, комкающая себя земля - и смерть посередине. Тем интереснее разница.
В спектакле с Ричардом-Чхиквадзе, как, вероятно, и в спектакле с Ричардом-Шером, трагизм и фарсовость друг друга усиливали. Судьба человеческая и судьба народная шли вразнос сразу по двум направлениям: мир, корчащийся сразу от ужаса и от смеха, погибал безнадежно, безвозвратно. В постановке Юрия Бутусова трагическая мощь и фарсовая вольность если не взаимоуничтожаются, то сильно смягчают друг друга: рассказывается история не то чтобы заурядного, но вполне понятного властолюбца - ничего инфернального. Глумливый убийца, пытающийся утопить в крови свой комплекс неполноценности. Млеющий и задыхающийся от удивления. Надо же, как все легко, как все подчиняются, как весело лгать людям в глаза, как безотказно работают примитивнейшие механизмы обольщения и запугивания: эту первую половину роли Константин Райкин играет превосходно! Потом - точно так же задыхающийся от страха и искреннего непонимания: почему это вдруг все пошло наперекосяк, ведь я же не делаю ничего нового!..
В сложно выстроенной сценической жизни Райкина-Ричарда отметим особо, как персонажу вдруг трудно становится найти жест и позу. Тот, кто недавно чувствовал себя чудовищем, свободным от любых человеческих обязанностей и поэтому счастливым, вдруг становится угрюмым калекой - и мышцы изменяют ему раньше, чем чувства и мысли. Раньше он, весело корячась, выбегал на авансцену: демонстрировал себя залу, совершенно восхищенный собою и упоительно податливым миром. Теперь ему трудно найти уголок, в котором можно было бы чувствовать себя хоть отчасти спокойно. Убивают его, разумеется, точно по центру: все вместе.
Пьеса Шекспира подчеркнуто моноцентрична: реплики Ричарда занимают в ней почти третью часть общего текста (1128 из 3603 строк). Не имея возможности подробно рассказать о протагонисте, я сознательно уклонюсь от разговора о персонажах второго и третьего плана: отмечу лишь совмещения ролей, сделанные режиссером. Наталья Вдовина одновременно играет леди Анну, соблазняемую на гробе мужа, и скорбную королеву Маргариту, чьи проклятия сбываются в сюжете одно за другим: обе роли не относятся к числу ее удач. Максим Аверин, играющий герцога Кларенса (сцена его убийства - одна из самых неожиданных и лучших в спектакле), играет также короля Эдварда и, по очень странной прихоти постановщика, герцогиню Йоркскую: с металлической фляжкой в правой руке и сорокасантиметровым мундштуком - в левой. Режиссерская метода Бутусова и его искреннее желание нести искусство в массы имеют следствием уже твердо определившийся недостаток: этот режиссер, бесспорно, талантлив, профессионально состоятелен (что вовсе не равняется простой талантливости), изобретателен, умен, ловок. Его режиссерские предложения всегда логичны. Это не мешает им оказываться банальными, а то и безвкусными. Бутусову действительно дороги интересы публики, ему нравится быть общепризнанным. Возможно, механизмы творческой самозащиты выработаются у него позднее.
НГ, 1 марта 2004 года
Григорий Заславский
Шекспир и выборы
«Ричард III» в театре «Сатирикон»

Премьера «Ричарда III», который выходит за две недели до президентских выборов, входит во внутриполитический контекст, не спрашивая на то воли создателей. Историю о том, как «выбирали» короля Англии, как обманом, подкупом и прочими кровавыми злодействами герцог Глостер расчищает себе дорогу к английской короне, поневоле поворачиваешь так и эдак, пытаясь приложить к нашей русской жизни.
Спектакль петербургского режиссера Юрия Бутусова отказывается принимать участие в кампании по выборам президента. Он не хочет отвечать на наши злободневные вопросы. Ну, разве что при большом желании и фантазии можно вообразить, что «Ричард III» пытается предупредить своих зрителей от неверного шага: все-таки наша сегодняшняя жизнь не так страшна, как вот, судя по Шекспиру, складывается порою. Так что от добра добра не ищите, голосуйте за нынешнего президента России. Зная о некоторой истории отношений Владимира Путина с театром «Сатирикон» и лично с Константином Райкиным, такую интерпретацию считаешь вполне возможной и понятной. При наличии сильно развитого политического воображения.
Но историю оборотня в короне из «Ричарда III» не выбросишь. И если спектакль не «про нас», то – про что же тогда?
В интервью по телевизору за несколько часов до премьеры Константин Райкин сказал, что для него сыграть очередного и, быть может, самого страшного среди всех переигранных им злодеев – все равно что в баню сходить. Сыграл Ричарда – и надолго освобождаешься ото всякой скверны и любых недобрых помыслов, не говоря о поступках. Даже не баня, а психотерапевтический сеанс. Для актера. Для публики – история о том, как нелюбовь может исковеркать человека. В спектакле Юрия Бутусова Ричард состоит из одного зла, если зло, как золото, бывает высшей пробы, то именно таким предстает маленький сухорукий горбун, никаких посторонних «добавок». Его уродство – пожалуй, единственное смягчающее обстоятельство, и в этом – старинная, не нынешних времен, неполиткорректность шекспировской трагедии, на сцене «Сатирикона» обращенной в трагифарс (текст звучит в переводе Георгия Бена и Александра Дружинина). Впрочем, злую натуру своего героя Ричард – Райкин объясняет не только и не столько физическими изъянами натуры, – скорее несчастливым детством, в котором маленький герцог был лишен материнской любви. «Трагедия превратностей» становится наглядной иллюстрацией к трудам доктора Фрейда.
«Ричард III», как и прежде поставленный на этой сцене Бутусовым «Макбетт» Эжена Ионеско (с двумя «т» на конце), – спектакль очень красивый и стильный (художник – Александр Шишкин). Меняющиеся половики – от тряпочных до блестящих, из какой-то особой, мягкой фольги, – плоские «манекены» птиц и людей, напоминающие шахматные фигуры, схематично намалеванные, грубо – карандашом или пером – «обозначенные» по краям сцены двери, причем настоящие двери нарочно не соответствуют нарисованным петлям и косякам.
Некоторые сцены буквально завораживают красотой, которая входит в «противофазу» с жестокостью описываемых событий (и этим, быть может, несколько компенсируя естественные ужас и сострадание): брата Кларенса (Максим Аверин) в спектакле не топят в бочке с мальвазией – убийцы просто принимаются наполнять бокалы красноватою жижей и выплескивают ее на Кларенса – белая рубаха одного из претендентов на престол промокает, липнет к телу и в конце концов он падает без чувств. Еще эффектней и страшней выглядит сцена убийства малолетних Ричарда и Эдварда, сыновей Эдварда IV (Тимофей Трибунцев и Яков Ломкин): четверо убийц, одетые в почти что современные плащи и шляпы, с четырех сторон принимаются теребить половик, как будто включаясь в игру двух мальчишек, бегающих друг за дружкой, прыгавших, как на лошадях, на обыкновенных подушках. Ткань вздымается все сильней и сильнее, так что скоро Ричарда и Эдварда уже не видно из-за высоких волн «заштормившей» ткани. В этом половике, среди волн, их убивают и хоронят.
В отличие от «Макбетта» в новом спектакле пока, как кажется, недостает содержания. Удачные этюды, до которых сокращены пространные и, вероятно, невозможные для нынешнего восприятия роли (как, например, роли леди Анны и Маргариты, «отданные» Наталье Вдовиной), даже целые удачно сыгранные роли (невероятно искренний и последовательный в достижении своих карьерных планов Бэкингем Дениса Суханова – этакий карьерист-аристократ) пока не складываются в какую-то одну картину, пусть и мозаичного плана.
Константин Райкин забавен и занятен почти в каждую минуту своего пребывания на сцене. Его Ричард весел и в подлости, творит зло умело и с увлечением, но в его облике отсутствует мощь, он прежде – актер, больше всего его увлекает игра и его способность переиграть всех прочих участников дворцового «театра» плаща и кинжала, но в нем нет ничего, что когда-то Лосев назвал оборотной стороной титанизма. Его Ричард – умник, интриган, выдающийся актер, но не герой.
Райкин изощренно отыгрывает внешнюю несообразность и уродство героя-горбуна. Хотя для него что-то новое в этой области найти было трудно: физическую немощь во всем ее разнообразии не так давно он «отыграл» в хозяине Тодеро, а уродство несоразмерностей еще прежде того сыграл в роли Грегора Замзы. То есть эту тему он практически уже выработал.
Изощренная техника спектакля, ее, если угодно, механика, наличие каких-то приспособлений, предметов и режиссерских выдумок, которыми заняты руки и головы актеров, пока мешают уловить и расслышать содержание. Впрочем, и сам Райкин настаивает, что в его театре спектакли вызревают не сразу. Премьера – не конец спектакля, а только его начало. Что касается Ричарда, заметил Райкин в одном из интервью, то эту роль он еще только надеется сыграть. Может быть, другими словами, но в этом смысле.
Ричард (Константин Райкин) и его жертва (Наталья Вдовина)
Новые известия, 1 марта 2004 года
Ольга Егошина
Злой клоун
"Сатирикон" превратил шекспировскую трагедию в цирковой фарс

На днях московский театр «Сатирикон» представил премьеру пьесы «Ричард III» в постановке питерского режиссера Юрия Бутусова. Главную роль в спектакле сыграл руководитель театра Константин Райкин.
Из многочисленных театроведческих трудов, посвященных Шекспиру, режиссер Юрий Бутусов, кажется, с наибольшим эффектом использовал теорию, согласно которой роль Ричарда III предназначалась отнюдь не премьеру Ричарду Бербеджу, высокому красавцу-трагику, со стройными ногами и склонностью к полноте. А комику Уильяму Кемпу, который любил гротескные изменения своей внешности: накладные усы, парики, носы, горбы, а также славился своей способностью танцевать без устали часами (мог, танцуя джигу, пройти мили от одного города до другого). В сегодняшнем театре танцевать джигу от забора до обеда способен, пожалуй, только Константин Райкин. И Юрий Бутусов дал ему прекрасную возможность «станцевать» шекспировскую роль. Как недавно дал возможность другим актерам «Сатирикона» порезвиться в «Макбетте» Ионеско. Не мудрствуя лукаво, Бутусов продолжает в «Ричарде» развивать и оттачивать приемы, найденные в театре абсурда. Он поставил подзаголовком к спектаклю «трагифарс», явно сделав ударение на последней части.
Художник Александр Шишкин создает игровое черно-белое пространство, таящее в себе возможность разнообразных метаморфоз. Свет, временами делающий фигуры прозрачными, превращает действие в картинку, или создающий на стене вырастающую гигантскую тень героя. Выдумка с надувающейся тканью, в которой «тонут» противники, по-настоящему первоклассна. На первом плане мирно застыли картонные фигуры условных зверюшек. К могилке на авансцене весь спектакль будут подносить, кажется, одни и те же белые цветы. А гигантские черный стол и стул ни на минуту не скрывают, что они всего лишь цирковой реквизит для акробатических трюков. После Някрошюса любой уважающий себе режиссер в шекспировской трагедии непременно посыплет немного снегом.
Питерский режиссер Юрий Бутусов в Москве, как партизан, упорно отказывается демонстрировать лучшее из своих умений – умение «оживлять» актера. В московских постановках Шекспира и Ионеско он предпочитает развеселую попсовую музычку, много движения, лихие вставные номера. Скажем, в «Ричарде» весьма разнообразно поставлены убийства. Кларенса заливают красной жидкостью из бутылок. Бэкингема (Денис Суханов) прикручивают к могильному кресту и заматывают газетами. Принцев бьют подушками. А сам Ричард тонет в бумажных волнах. Поставив в центр спектакля Ричарда - Константина Райкина, остальным актерам Бутусов определил роль подыгрывающего реквизита. Оттолкнувшись от известного факта, что в шекспировском театре один актер играл несколько ролей, режиссер раздает эпизодические рольки убийц, горожан и т.д. студентам курса Райкина в Школе-студии МХАТ. А Максиму Аверину доверяет сыграть и Кларенса, и Эдварда, и герцогиню Йоркскую. Образы-маски придуманы вполне занятно. И сатириконовские актеры хорошо справляются с пластикой и срывают непривычные к дыханию шекспировской фразы голоса. Они хрипят, сипят и выкрикивают строки, которые не легли на гортань и существуют отдельно.
Отсутствие достойных партнеров и соперников сильно мешает Ричарду-Райкину. Трудно соблазнить святую, но нелепо «соблазнять» шлюху. Трудно уговорить умников – уболтать идиотов ничего не стоит. Этого Ричарда окружают люди, играющие с ним в поддавки. Кажется, что Шекспир дал своему герою примерно раз в 5 больше слов, чем необходимо. Предложив Райкину острый внешний рисунок роли Ричарда, Бутусов сполна воспользовался его незаурядными пластическими данными и спортивной формой. Этого Ричарда пригибает к земле огромный горб; ходит он, чуть переваливаясь и подволакивая ногу. Иногда падает. Одна рука скрючена. Процедура одевания для него – подвиг. Если он хочет двигаться быстро, он вынужден прыгать. То ли паук (моментами вспоминается пластика великолепно сыгранного Райкиным Грегора Замзы), то ли больная обезьяна карабкается на стул и зависает на его спинке. Наблюдая Райкина, понимаешь, как много приобрел театр, но и как много потерял наш цирк. Райкин играет в Ричарде одну из старейших цирковых масок – злого клоуна. Этот Ричард по-клоунски спонтанен, непредсказуем, неуязвим и нелеп. Он играет со своим телом так же ловко, как предметами реквизита. А ими он жонглирует не хуже, чем партнерами. Об этом Ричарде нельзя сказать, что он нарушает заповеди. Клоун так же пребывает вне моральных оценок, как далека от понятия греха и искупления игра в кегли.
Герметичный мир, выстроенный Юрием Бутусовым, абсолютно замкнут для проблематики Шекспира с его исследованием природы зла, сатанинской гордыни, с его темами предательства и раскаяния, воздаяния и милосердия. Когда к шекпировскому Ричарду накануне боя приходят духи умерщвленных им людей с ритуальным повторением: «раскайся и умри!» – ему остается только выронить меч и погибнуть. Когда Ричарду в «Сатириконе» накануне боя снится партсобрание с рукоплесканиями и речами, можно умереть разве что от скуки и омерзения. Любопытно размышлять, почему наш век перестал интересоваться демонической природой зла, не верит в адских духов, а если и допускает существование бесов, то самых мелких. Злой клоун в бумажной короне – нашего времени случай.
Русский курьер, 2 марта 2004 года
Елена Ямпольская
В поисках Ричарда
Уильям Шекспир. "Ричард III". Театр "Сатирикон", Постановка Юрия Бутусова

Если в России сегодня существует великий актер - это Константин Райкин. Собственно, чтобы озвучить сей факт, не следовало дожидаться "Ричарда". И, может быть, Ричард - не главное подтверждение масштабов Райкина. Просто одно из.
Как известно, одни рождаются великими, другим величие даруется. Константин Райкин при рождении был наделен выдающимся талантом и фанатичным... трудолюбием? - нет, скорее, трудотерпением. Поскольку не похоже, чтобы хоть какие-то отношения с внешним миром Райкин строил полюбовно.
Сколько ему было дано, столько же обещало воздасться впоследствии. Но проблема в том, что Константин Аркадьевич родился не вовремя. Слишком поздно или слишком рано. Его взлет пришелся на нашу странную эпоху, когда быть великим не модно, не стильно и не форматно. Стиль - это вовсе не человек, как утверждал Флобер. Стиль - это своеобразная форма диктатуры. Не надо быть лучше, не надо быть хуже, надо соответствовать формату. Ни в российском театре, ни тем паче в российском кинематографе сегодня нет формата, куда вписался бы великий актер. Никого не волнуют ни пики, ни взлеты, ни потрясения. Райкина много, его через край, в таком объеме ему нигде нет места. Он получает свои звания и награды - периодически и без задержек, но лично я не слышала, чтобы его громко и внятно называли великим. Потому что "великий актер" - не актуальное нынче понятие. Оно не приходит ни на ум, ни на язык. И если окружающие, особенно журналисты, зачастую судачат, что, мол, у Райкина несносный характер, то надо просто вообразить себя актером, который знает, что велик, вкалывает, как никто сегодня, тащит труппу, где некого поставить с ним рядом, получает сотую долю того признания, которого в действительности заслуживает, и при этом пытается уверить себя и остальных, что у него все в порядке.
Понять Райкина - значит, в каком-то смысле понять Ричарда. Боже упаси, мы говорим не о злодействах, мы говорим о недоданности. О том, что случается с человеком, когда его лишают причитающейся ему любви.
Ричард урод. Райкин с Бутусовым припасли для него как изъяны, твердо зафиксированные в исторических хрониках (ноги разной длины, высохшая рука, одно плечо выше другого), так и рюкзак горба за плечами, который все-таки является плодом художественного вымысла. У Райкина-Ричарда птичья перевалочка и сведенная судорогой левая кисть, кулак орангутанга. Он свой скорее в зверином царстве, чем в мире людей. Он пес, ворон, обезьяна, гигантский паук. Животное, которое не знает иного способа решать проблемы, кроме убийства.
Паука Райкин играет уже второй раз. Вообще тема физической ущербности началась для него, кажется, в начале 90-х - Сирано де Бержераком. Потом был как раз человек-насекомое, всеми отвергнутый Грегор Замза из кафкинского "Превращения". Два года назад - синьор Тодеро, хозяин (он же синьор Тодеро, брюзга), насквозь гнилой старикан, вредоносная рухлядь. И вот теперь Ричард.
Тема уродства - это всегда тема любви. Вернее, любви и ненависти. Причем их соотношение всякий раз выстраивается по-новому. Синьора Тодеро никто не любил, но сам к себе он относился неплохо, терпимо относился и даже нашел силы за полшага до смерти увлечься женщиной. Грегора Замзу ненавидели и боялись самые близкие люди, а он продолжал любить их нежно и преданно. Сирано страстно не любил себя и был так поглощен этой нелюбовью, что даже не хотел вдаваться в чувства Роксаны. Ему выгодно было оставаться нелюбимым. В сущности, чем Сирано принципиально отличается от Ричарда? Сколько трупов на его совести? Да, он не мстил исподтишка, да, он обнажал клинок по более возвышенным поводам, но он убивал. Когда мы думаем о Пушкине, который так легко рассылал картели направо и налево, разве здесь не та же история? Вызвать на дуэль - значит, быть готовым к убийству. Райкин мог бы сыграть Пушкина. Впрочем, ничего нового для себя он бы, наверное, не открыл.
Ах да, еще ведь был Принц датский Гамлет, сильно не любивший себя и подозревавший в нелюбви всех вокруг. Гамлет, по чьей вине, прямой или косвенной, полегла куча народа. Несчастные люди сеют смерть и разрушение. Поэтому в них нуждается театр.
"Ричард" возник в "Сатириконе" не случайно. Он вписан в целую систему связей. Скажем, "Гамлета" с Райкиным ставил Роберт Стуруа. А его же, Стуруа, "Ричард III" в Театре Руставели, с Рамазом Чхиквадзе в главной роли был общемировым театральным хитом. Что касается Юрия Бутусова, он, как все знают, делал в "Сатириконе" "Макбетта" с двумя "т". Не по Шекспиру, а по Ионеско.
Во все времена Ричарда на мировой сцене играли титаны - Дэвид Гаррик, Эдмунд Кин, Лоренс Оливье. Оливье же в 1955 году экранизировал трагедию. А спустя сорок лет Аль Пачино снял фильм под названием "В поисках Ричарда".
Среди знаменитых постановок "Ричарда III" - стратфордский спектакль Билла Александера 1984 года, где главная роль досталась Энтони Шеру, и именно Ричарда-Шера критики в один голос причисляли к неведомым зверушкам. Шер выбрал для последнего из Йорков симптомы, соответствующие конкретному диагнозу (кифоз и полиомиелит); стесняясь собственного любопытства, он таскался по инвалидным клиникам, читал книги о маньяках и многократно пересматривал феллиниевский "Сатирикон". Это туда же - в систему связей.
В систему, кстати, гораздо более простую и ясную, чем родословное древо британских королей. В пьесе "Ричард III" 39 персонажей, не считая массовки. На сцену "Сатирикона" выходят 14 актеров, и хотя некоторым из них досталось в общей сложности от двух до семи ролей (включая горожан и могильщиков), все равно это сильно упрощает дело. И тем не менее я не встретила в зале никого, кто сумел бы на основании спектакля или программки разобраться в путанице многочисленных эдвардов, отсутствующих Генрихов и в целой фабрике вдов. Лично я всегда с запинкой выговаривала слово "Плантагенет", никогда не отличала Йорков от Ланкастеров, и вообще выражение "война роз" ассоциируется у современного человека скорее с недавними событиями в Грузии. Привет Роберту Стуруа. Опять система связей.
Слава богу, те, кто ставит "Ричарда", не очень-то нуждаются в сюжете. Они нуждаются в Ричарде. Бутусов вообще купировал последнюю сцену. Здесь нет никакого Ричмонда, будущего короля Генриха VII, основателя династии Тюдоров. Ушли даже первые строчки монолога Ричарда Глостера. Вымарали из текста знаменитое: "Зима тревоги нашей позади". Что так утешительно прозвучало бы со сцены в последний февральский день...
Есть люди, которые искренни во всем и потому всегда опасны. Таков Ричард-Райкин. Он проливает слезы умиления и отдает приказы убивать. Он галантный кавалер и брутальный любовник, его нежность неподдельна, его страсть подобна тайфуну, его раскаяние глубоко, его притворство безгранично. Порой это сама застенчивость, сама деликатность, кривобокий зайчик, лапочка в ортопедических ботинках. Порой - шут по добровольному найму в вязаном лыжном колпаке. Он развлекает людей и потому имеет право их убивать. Он красноречив, как Гитлер, убедителен, как Сталин, и актерствует, как Годунов. Параллель между двумя детоубийцами - Борисом и Ричардом - всегда была очевидна. В "Сатириконе" ее довели до крайности прямой цитатой "Народ безмолвствует". А сцена, когда Ричарда умоляют принять корону, это буквально: "Борис еще поморщится немного, что пьяница пред чаркою вина, и... согласится". Годунов и Глостер - две исторические личности, оклеветанные великими поэтами...
Ричард-Райкин - человек рассудительный и положительный, если может быть положительным убийца. Он Великий Экспериментатор с вечно круглыми от изумления глазами: положен ли предел глупости одних, низости других, а равно глупости и низости третьих? И есть ли край у его собственного лицемерия?
Ричард обаятелен, как Райкин. Как все герои Райкина, с которыми он делится своим личным радиоактивным обаянием. В финале первого акта к залу выходит новый король, и публика встречает овацией наивное ликование, нарисованное на обезьяньей мордахе. Через двадцать минут занавес откроется вновь, а Ричард будет стоять на прежнем месте, словно заколдобился от счастья...
Ричард погибнет, когда потеряет свою рассудительность. Когда станет взбалмошным и капризным. Он не был ребенком в детстве (потому что ребенок - это тот, кого любят) и не должен запоздало ребячиться. Разве только во сне. К спящему Ричарду приходят тени всех его покойников, водружают его на гигантский стул и заставляют под безмолвные аплодисменты повторить на бис первый монолог. Он бубнит, испуганно сжав коленки, - обиженный мальчик, маленький гаденыш, которого никто никогда не любил.
Отделаться от впечатления, производимого в этой роли Райкиным, совершенно невозможно. Весь следующий день борешься с желанием неловко скрючить пальцы, а в голове по тысячному разу крутится: "Я весь - как хаос, или медвежонок, что матерью своею не облизан и не воспринял облика ее..."
"Ричард III" - это спектакль, где актеры "Сатирикона" работают очень достойно. Прекрасна Наталья Вдовина в роли Маргариты. Крайне хорош Денис Суханов - лорд Бэкингем. Смешная и жалкая герцогиня Йоркская - характерный образ Максима Аверина. Это мать Ричарда, и, судя по ее алкогольным пристрастиям, Ричард не просто так явился в мир горбатым недоноском.
Единственная проблема бутусовского спектакля в том, что он - модный, стильный и абсолютно форматный. Этот "Ричард" стоит на эффектных, однозначно читаемых символах. Бумага и фольга, кровь и вино, скособоченная мебель, стражники в штатском, джазовый релакс. Невинный бой подушками превращается в сцену детоубийства: как легко убивать... Отрубленную голову тщательно упаковывают: начинка - ничто, обертка - все... Палачи фотографируются на фоне жертвы: вся кровавая история человечества - это лишь список достопримечательностей... Страшно? Да. Очень. А напугать современного зрителя смертью, поразить его жестокостью - само по себе задачка не из легких.
Но в этой прямолинейной системе опять нет места всему Райкину. Поэтому, вероятно, скомкан финал. Упаковать тело - не значит завершить спектакль. И весьма, извините, утомляют резвящиеся великовозрастные принцы, в которых при всем желании трудно признать мальчиков девяти и тринадцати лет... Мне не нужны в финале забавы митрофанушек. Мне нужен Ричард.
А Ричард устал. То ли груз грехов способен давить, как обычная ноша, то ли мозг отказывается контролировать им же порожденные интриги. Да и шкодные, нахальные принцы достали, достали, достали... Не надо сетовать, что Ричард потерял масштаб. Он сыгран великим актером, а простота - первый признак величия.
Мы смотрим на Ричарда и думаем сразу о многих людях. О ком думает и что вспоминает сам Райкин, гадать не стоит. На столь деликатной территории опасно совать нос в чужую систему связей.
www.russ.ru, 1 марта 2004 года
Дина Годер
Ричард III и черный пиар

Мало кто помнит "Ричарда III" так хорошо, что сможет с ходу процитировать что-нибудь кроме: "Коня! Полцарства за коня!" Поэтому, когда мы слышим со сцены "Сатирикона" шекспировский текст, звучащий неожиданно злободневно, мы даже вздрагиваем: неужели там это было? И как мы раньше не замечали? Театр скрестил два малоизвестных перевода - новый Георгия Бена и старый - Александра Дружинина, немного их перелопатил и превратил в пьесу, которая кажется откликом на отечественные события последних лет.
Сорокадвухлетний Юрий Бутусов, постановщик, которого до сих пор принято относить к младшему поколению питерской режиссуры (хотя он уже пять лет назад получил "Золотую маску" и открыл миру троицу: Трухин-Хабенский-Пореченков), поставил в "Сатириконе" свой второй спектакль. Первым был "Макбетт" Ионеско - зрелище по-сатириконовски яркое и стремительное. Ко второму спектаклю Бутусов сумел довести стиль "Сатирикона" до апогея: "Ричард III" вдвое энергичнее, втрое быстрее и в десять раз больше насыщен эффектными театральными метафорами, чем "Макбетт".
Здесь под заводные ритмы носятся злодеи и жертвы, убийцы выступают танцевальным шагом, а королева-мать с рыжими кудрями до колен (Агриппина Стеклова) и королева-бабка, гротескно сыгранная рослым актером (Максим Аверин), оплакивают убитых деток, вскидывая ноги в канкане. Здесь для каждого убийства придуман новый образ, выразительнее прежнего. Вот убийцы приходят в Тауэр к Кларенсу - они плещут в него из бокалов красное вино, подливая себе из бутылок еще и еще. Вино сбивает его с ног, растекаясь красными пятнами по белой рубашке, пока герцог не затихает. Вот отрубают голову лорду Хестингсу: юношу, в ужасе забившегося в угол трона, тщательно, как в больнице, укрывают газетами, потом закутывают ему газетами голову, много раз обмотав скотчем. Этот огромный газетный шар и выносят потом Ричарду как доказательство убийства. Вот убивают детей: мальчишки дерутся друг с другом подушками, в это время пол из мятой парусины начинает вздуваться под ними огромными пузырями - из этих волн выходят убийцы и, будто включившись в игру, забивают детей такими же подушками до смерти. В финале от рук детей с подушками умрет и сам Ричард, его тело закатают в огромный парусиновый половик, и мальчишки будут прыгать, топча эту тряпочную груду, словно стараясь раздавить клопа.
Александр Шишкин - художник, работавший с Бутусовым и над Ионеско, - поселил Ричарда в мир корявой черно-белой графики, заполненный фанерными фигурками кособоких ворон и волков, гигантских мышей и уродливых человечков в пальто и шляпах. Здесь стоят несоразмерно огромные криво нарисованные тушью двери и стол со стулом выше человеческого роста. Суетящиеся персонажи Шекспира в своих черно-белых пальто и шляпах кажутся рядом с этой мебелью мелкой живностью, домашними вредителями, пожирающими друг друга. Так с первых минут нам объявляют, что мы увидим "Ричарда III" в уменьшенном масштабе: вместо мрачной трагедии злодейств - гротескную возню вокруг трона, названную в программке трагифарсом.
Такое уже бывало: главный советский Ричард - Михаил Ульянов - тоже был смешным и гадким злодеем, лишенным всякого величия и тоже, словно увечная обезьянка, вскарабкивался на непомерно большой трон. Но нынешний Ричард - Константин Райкин - не гадок и смешон, даже когда надевает шутовской колпак, а невероятно обаятелен, деятелен и талантлив. Сухорукий, горбатый, хромой Ричард ковыляет по сцене нелепо, бочком, но очень шустро. Первый монолог про свои несчастные уродства он выбалтывает с зубной щеткой во рту, умываясь и делая гимнастику. Привычно падает на землю и катается, как собака, чтобы почесать горб, до которого не достать рукой. Он не может усидеть на месте, словно в нем пружина. Блестя глазами, рассказывает залу о том, как он сейчас здорово всех обманет, плетя интригу, сам загорается, накручивает себя и, кажется, сам уже верит в то, что говорит, но лишь только дело сделано, поворачивается к нам, в восторге высунув язык: I did it!
Дело не в самом желании трона, дело в азарте преодоления преград, в стремлении манипулировать людьми, которое само по себе создает упоительное ощущение безграничной власти над ними. Дразня нас современным языком, пьеса Шекспира извернулась и предстала сюжетом о триумфе политтехнологий. Надо сказать, в нынешнюю эпоху черного пиара нет ничего более узнаваемого, чем наставления, которые будущий король Ричард - блестящий оратор и профессиональный демагог с мгновенной реакцией - дает Бэкингему (Денис Суханов), чтобы тот выставил его перед горожанами в лучшем свете и очернил противников. Узнаваемо и то, как герцог благодарил безмолвствующую толпу, из которой пара бэкингемовских помощников жидко выкрикнули славу Ричарду, "за всенародную поддержку". И речь уже короля Ричарда к народу: "К вам обращаюсь я, друзья мои..."
Почти каждый из актеров здесь играет по несколько ролей: Наталья Вдовина оказывается и леди Анной, и безумной королевой Маргаритой, Максим Аверин - и королем Эдвардом, и его братом Кларенсом, и их матерью герцогиней Йоркской, Тимофей Трибунцев - и братом Елизаветы, и ее сыном, и убийцей, и монахом, могильщиком и так далее. Но даже, если зрители в какой-то момент запутались, кто есть кто, они не беспокоятся. В сущности, это не имеет значения, все здешние персонажи - только объекты манипулирования, как фанерные фигурки, которые уносят со сцены подмышкой.
Вообще-то у Бутусова была еще одна идея, которая казалась ему важной в этом спектакле. То так, то эдак он объясняет нам, что бедный Ричард был в детстве очень несчастен и никем не любим. Что его стремление к власти - только замена желания любви, на которую он из-за своего безобразия не может рассчитывать. В конце тирану даже снится душещипательный сон о том, как он, маленький, стоя на стуле, словно стишок, рассказывает свой первый монолог об уродстве. И, слушая его, все те, кто уже убит и унижен им, радостно аплодируют, дарят цветы и водят вокруг него хоровод, мама берет на ручки, а племянник дает покатать колесо.
Но выглядит все это как-то малоубедительно. К чему жалеть того, кто так умен и талантлив, так победно обаятелен и успешен? К чему жалеть человека, способного от кого угодно добиться чего угодно? К чему жалеть этого неотразимого людоеда, сожравшего так много совсем невыразительных и не стоящих его маленьких детей? Мы его просто любим и готовы, чтобы он стал нашим королем.
Культура, 4 марта 2004 года
Наталия Каминская
Престол за игрушечного коня
"Ричард III" в Сатириконе

"Он таким не был, он таким стал" - фраза не про шекспировского Ричарда III. Последний был рожден уродом и психическим, и физическим. С первого же своего сценического вздоха герой ясен, и уповать на положительный исход связанных с ним событий не приходится. Пьеса "Ричард III" - самая, пожалуй, лаконичная по смыслу из всех шекспировских хроник. Есть персонифицированное зло, заданное еще до начала действия, есть механизм его прихода к власти, и есть неизбежная расплата, ибо зло, как правило, злом и наказуемо. Один из современных историков откопал недавно прижизненный портрет реального Ричарда, и выяснилось, что Шекспир был таким же выдумщиком, как боготворивший его Пушкин. Последний опозорил на весь свет несчастного композитора Сальери, вывел его отравителем Моцарта, а первый сделал английского короля жутким уродом и калекой, в то время как на вышеупомянутом портрете изображен физически полноценный и даже видный мужчина.
Вот, значит, как могла бы повернуться подлинная хроника событий! Выходит, не оттого пошли все Ричардовы неслыханные злодеяния, что его жестоко обидела природа, а оттого, что таковы и суть натуры героя, и исторически сложившиеся методы восхождения на трон.
В богатейшей истории постановок "Ричарда III" есть случаи, когда педалируется не физическое уродство героя, а именно моральное. Рассматривается сюжет о мире с хлипкими социально-нравственными опорами, которые любой мерзавец может выбить примитивным ударом ноги. В знаменитой англо-американской экранизации пьесы Ричарда играет выдающийся актер Йен Мак Келлен, и вовсе он внешне не страшен как смертный грех, зато страшны темные бездны его души и среда его обитания (действие перенесено в середину ХХ века, в страну, недвусмысленно намекающую на гитлеровскую Германию). Впрочем, если о среде, то в театральных шекспировских постановках прошли целые толпы персонажей в шинелях и френчах, пиджаках и фраках, плащах и кожаных тужурках. Ставили "Ричарда" с сильными социальными акцентами и со слабыми, но театральный гардероб тоталитарных режимов давно уже перекочевал из разряда политического в разряд эстетический. И благополучно занял... общее место.
Знаменитый "Ричард III" Роберта Стуруа, да и вообще приметы театра Стуруа посылают нам неоднократные приветы в нынешней постановке питерского режиссера Юрия Бутусова на сцене Сатирикона. Бегают жалкими группками лорды в черных длиннополых пальто, слуги просцениума комично снимают перед публикой котелки, то и дело раскрываются черные зонтики и звучат циничные фокстроты. Замечание - не в упрек, ибо подозреваю, что Бутусов использует эти приемы как сознательные цитаты. В конце концов, не только исторические сюжеты имеют обыкновение повторяться, но и театральные образы, некогда рожденные для шокирующего удара, способны ныне лишь небольно почесать макушку. Все уже было, и отмахнуться от этого факта невозможно. Бутусов ставит не историческую хронику и не трагедию, а трагифарс. Без пафоса, без глубины, без хрестоматийного серьеза. Зато с энергией, с печальной иронией, с легкостью и свободой в выборе средств, которые добываются из самых разных источников, вплоть до поп-культуры. Режиссура Ю.Бутусова вообще отличается легким дыханием, будь то пьесы абсурда или сочинения Александра Вампилова. Он счастливо умудряется играть, не скатываясь в чистой воды развлечение, но и не впадая в занудство, умеет схватить ритм и речь улицы, но не опуститься до сленга. Избранный им новый перевод шекспировской пьесы представляет собой забавную смесь "Пастернака с Колядой", хотя принадлежит Георгию Бену и Александру Дружинину. Рафинированные поэтические строки мирно соседствуют с фразами наподобие: "Короче, ты согласен, что они должны подохнуть?". Словосочетания типа "бездушная душа" - в порядке вещей. Перевод работает на снижение всяческого пафоса, и режиссура со сценографией Александра Шишкина звучат в унисон с этой задачей. Мир Ричарда имеет цвет пепла и плоский картонный объем. Собаки, птицы, странноватые зверушки разной величины намекают на детство. Но это детство будто проведено на затхлом, пыльном чердаке, а игрушки наспех вырезаны для нелюбимого дитяти. Ричард, горбатый, сухорукий и разноногий, нелюбим, нежеланен с рождения - вот тема сатириконовского спектакля. Необлизанный медведицей "бракованный" медвежонок - таким играет Ричарда Константин Райкин. Играет блистательно, демонстрирует фантастическую физическую форму. Перед нами Крошка Цахес шекспировского масштаба. К.Райкин, как никто другой в нашем театре, владеет жанром трагифарса. Поэтому открытия в этой новой работе для актера нет, но есть подтверждение абсолютно отточенного мастерства.
В бутусовском спектакле есть нечто неистребимо молодежное, и не только оттого, что в нем занято много молодых артистов, в том числе студентов райкинского курса Школы-студии МХАТа. И не оттого только, что молоды шикарно-рыжеволосая А.Стеклова (королева Елизавета), резкая и острая Н.Вдовина (леди Анна) или стильный герцог Бэкингем (Д.Суханов). А оттого, что мотивация поступков райкинского Ричарда произрастает исключительно из несчастного детства. А мир вокруг слишком "мобилен", будто все сидят на чемоданах и неизвестно, где будут завтра. Детство консервативно, любит стабильность, а тотальная неустроенность порождает комплексы и ломает некрепкую нервную систему. В сценическом мире Бутусова - Шишкина все до смешного функционально. Быстро настилают и убирают покрытия. Для чего? А для убийств. Кларенса надобно умертвить струями красного вина - и вот быстренько стелят непромокаемое покрытие, а когда дело сделано, мокрой тряпкой замывают следы и уносят рулон за кулисы. Юных наследников душат в огромной, шевелящейся волнами ткани, потом сворачивают тряпочку - и будто ничего не было. Бэкингема "закапывают", накрывая землистого цвета половиками, - и вот кучка вместо человека, поди пойми, что в ней на самом деле. Так дети быстро уничтожают следы своих пакостей, прячут их за шкаф или в чулан. Так сам Ричард, ловко осуществив все убийства и добыв корону, теряется под ее тяжестью, как несмышленое дитя. Маленькая косая фигурка на опустевшей сцене становится жалкой и даже жалобной. Выносят пресмешные разномастные стулья. Сколько, оказывается, нелепой мебели в королевском дворце, а воссесть бедняге не на чем - то горб не помещается, то кривая нога свисает. К финалу Ричард - Райкин в больных сновидениях вновь проговаривает собственную историю нелюбимого, незадавшегося от рождения "медвежонка". И это - речь дауна, с дефектами артикуляции, с монотонной, обесцвеченной интонацией. Совершенно очевидно, что такому Ричарду не суждено по-шекспировски красиво пасть в смертельном бою. Наш герой еще выкрикнет: "Престол мой за коня!", - но убьет его... совесть в виде двух умерщвленных им ранее юных наследников трона. Мальчики, будто играясь, забьют злодея... подушками.
Сатириконовский Ричард на самом деле отдал бы полцарства за коня - деревянного, в яблоках, с кожаной уздечкой и красивой подставкой-качалкой. За то счастливое детство, которого у него не было.
Итоги, 9 марта 2004 года
Марина Зайонц
Райкин и король
В театре "Сатирикон" Юрий Бутусов и Константин Райкин пожалели злодея и урода Ричарда III

О роли Ричарда III Райкин мечтал давно. Так и сяк к ней примеривался. В давнем уже "Превращении" виртуозно сыграл человека-изгоя, самое настоящее насекомое, а в недавнем "Синьоре Тодеро" - роль страшного урода-тирана, которого никто не любит. Думал-прикидывал и все не решался. Но вот года два назад объявился в "Сатириконе" молодой питерский режиссер Юрий Бутусов со своим лихим, гротескным и, несомненно, талантливым "Макбеттом" Эжена Ионеско, и Райкин понял: время пришло. Неторопливая расчетливость хозяина и строителя театрального дома поразительным образом сочетается в нем с абсолютно детской способностью увлекаться - безоговорочно и страстно. Так или иначе, предложение поставить "Ричарда III" было сделано именно Бутусову, и тот его принял не задумываясь: кому же еще, как не Райкину, под силу сыграть эту роль, олицетворение человеческого уродства, кровавого ужаса и жестокого цинизма?
В последнее время, правда, появились в Англии историки, доказывающие, что реальный Ричард был красивым статным мужчиной, которого все любили, что правил он всего три года и ни в каких убийствах замешан не был. Однако Шекспир написал пьесу об абсолютном Зле, что давало возможность ее интерпретаторам в разные времена сравнивать Ричарда то с Гитлером-Сталиным, то еще с каким-нибудь кровожадным тираном. Может, оттого эта пьеса и ставится теперь не так уж часто, что не дает возможности для сколько-нибудь новой трактовки. Тут как ни аранжируй, затейливо и прихотливо, а речь все равно об одном.
Меж тем, как оказалось, Бутусова и Райкина интересовало не само Зло, но его истоки. Причина, по которой несчастный мальчик Ричард, обиженный природой, стал серийным убийцей. И слова эти, знакомые по криминальным хроникам, выскочили не случайно, в сатириконовском спектакле современно все: новый перевод Георгия Бена (совмещен с переводом Александра Дружинина), вызывающий у публики самую живую реакцию, сценические средства и само отношение к проблеме - иронически остраненное. "Ричард" назван в афише трагифарсом, а сыгран как гиньоль - по-мужски темпераментно и страстно. Герцог Бэкингем, например, исполнен Денисом Сухановым просто образцово. Актеры играют сразу несколько ролей, и в какой-то момент вообще перестаешь понимать, кто есть кто - такая вот головокружительная и забавная игра ведется. Пафосные проклятия королю-убийце плавно переходят в лихой канкан, а сами убийства представлены одно другого изобретательней. Герцога Кларенса (Максим Аверин) заливают вином, красным, как кровь, голову графа Риверса (Тимофей Трибунцев) заматывают газетами, а потом отдают огромный газетный ком заказчику злодеяния, детей-племянников забивают подушками среди вздувшегося пузырями бумажного покрытия сцены.
Бумага - основной элемент декорации (блестящая работа художника Александра Шишкина). Черный мятый бумажный занавес, белый задник, небрежно нарисованые окна и двери, тут и там расставленные плоские фанерные фигурки зверей и птиц, блеклый сумрачный свет - все напоминает черно-белое кино из далекого детства. Собственно, вся эта мрачная кровавая история более всего похожа у Бутусова на детскую игру, где все не всерьез, все понарошку. Куличики из песка, дочка из пластмассы, а маме пять лет. Вот и Ричард - как будто моется несуществующей водой из жестяной бочки, как будто ссорится, как будто прикидывается, как будто убивает. Время от времени на сцене откуда ни возьмись появляются стул невозможных размеров и стол, под которым персонажи вот уж точно - "пешком ходят". Сказано же, дети. То есть режиссер вслед за Фрейдом утверждает, что зла без причины не бывает, а причины, как известно, следует искать именно в детстве.
Жалкий маленький Ричард (Константин Райкин) горбат, одна его рука неестественно и бессильно вывернута, а другая - столь же неестественно сильна и активна. Скособочившись, он рассекает пространство какими-то лихорадочными скачками, тараня лбом воображаемые препятствия. Нежеланный ребенок, урод, над которым смеялись сверстники и которого ненавидела родная мать. Тут-то он и решил: раз меня никто не любит, значит, должны бояться. И не будет ему покоя до тех пор, пока бумажную корону не водрузят на его бритую, согнутую под тяжестью горба голову. Обо всем этом он честно предупредил собравшихся еще в самом начале, в монологе, открывающем спектакль. А ближе к концу, перед смертью, в фантасмагорическом своем сне, где явился к нему хоровод погубленных душ, в страхе повторил: взобрался на гигантский стул и, как послушный мальчик из приличной семьи, давясь слезами, прочитал гостям стихотворение. То самое, из Шекспира: мол, не ругайте меня, я больше не буду, я хороший. Реакции на все происходящее у Райкина тоже абсолютно детские. Жестокость его животная, бессознательная, он действует быстро, как в дворовой драке, и тут же сам удивляется странной легкости очередной победы - кто бы мог подумать, что люди столь податливы чужой воле. А когда доложили ему, что народ безмолвствовал (именно так в новом переводе) в ответ на настойчивые призывы Ричарда короновать, обиделся горько, губы выпятил, лоб наморщил - я с вами больше не играю.
И в самом деле в какой-то момент игра должна была кончиться. Остроумно и талантливо представленный фарс должен был перерасти в трагедию. По всем законам драматического искусства должен был. Но не перерос, не дотянулся, захлебнувшись игрой. И умер этот Ричард не от руки благородного Ричмонда, пришедшего освободить английский трон. Два убитых мальчика-принца выскочили и ну мутузить его подушками. А потом и вовсе замотали упавшего в бумажный вздувшийся половик и давай прыгать по этим пузырям - то-то весело. Мысль понятна: возмездие пришло от невинно убиенных. Вот только слово "возмездие" просто по определению предрасполагает к сильным чувствам, а тут - не знаешь, как реагировать. И реагируешь на то, как ловко все придумано. Совершенно очевидно, что Бутусов и Райкин добивались не этого. По всему выходит, что хотели они сочувствия несчастному злодею, жалость хотели вызвать и, может быть, даже любовь. Несчастного Ричарда, забравшегося на высоченный трон и перебирающего ногами, чтоб от страха не описаться, и впрямь было жалко. Достаточное ли это чувство для трагического финала, вот в чем вопрос.
Сознательно или нет, но в спектакле, где правит бал детская игра, где все не то, чем кажется, где все как будто, и трагедия вышла "как будто". Самое обидное, что и Райкин, и Бутусов были вполне к ней готовы, им не хватило какого-то чуть-чуть, чтобы одолеть эту вершину.
Россiя, 8 апреля 2004 года
Светлана Новикова-Ганелина
История маленького злодея

Если первой работой петербургского режиссера Юрия Бутусова в “Сатириконе” был фарс Ионеско “Макбетт”, то “Ричарда III” Шекспира можно считать продолжением трагедии в фарсовых одеждах. В спектакле показано, какие злодеи вырастают из нелюбимых сыновей.
Историки говорят, Ричард III вовсе не так уж был уродлив. Да, от рождения одна нога немного короче, одно плечо выше другого, но в результате работы над собой он сделал физические дефекты незаметными. Однако Шекспиру понадобился не просто злодей, а злодей-урод. И Константин Райкин подчеркивает физическую немощь Ричарда. Он согнут дугой, украшен огромным горбом и хромает при каждом шаге. Он сухорук – одну руку поддерживает другой. По замыслу режиссера за все моральное и физическое уродство отвечает его мать, не согревшая его детство любовью. Следовательно, мать Ричарда не могла быть женщиной. Ее и играет мужчина – Максим Аверин. Без всякого дамского жеманства, без париков и чепчиков. Кроме матери Ричарда, Аверин исполняет роли двух его братьев – умершего своим ходом короля Эдварда IV и герцога Кларенса, вероломно убитого по приказу Ричарда. Почти все исполнители выходят в нескольких ролях, переодеваясь с эстрадной быстротой. Жертву и убийцу может играть один и тот же актер. Прямо как в жизни!
Райкин-Ричард почти не повышает голос. Ему в этом нет надобности: и так услышат. Мелкими шажочками перекатывается, бодро шныряет по двору, прячется, подслушивает. Не рыцарь, а баба. Хозяйственно поит птиц из жестяной посудины. А какие у него птицы – падкие до мертвечины стервятники. Весь его мир страшен, уродлив, как он сам. О психологическом понимании прочих характеров и речи нет. Ричард живет не среди реальных людей, а среди мифических персонажей.
В сценографии Александра Шишкина зашифрованы все режиссерские метафоры. Соразмерен ли человек своей роли? Об этом у Шишкина говорят стулья. Ричард кривляется, принимает разные позы: никак не может устроиться на них удобно. Он требует другой стул, третий, четвертый: у стульев разные спинки, но ему не подходит ни один. В Тауэре стол со стулом – больше него самого, рядом с ними Ричард – как недоросток. Ну куда ему править страной?! Расправившись с врагами и друзьями, он остается в одиночестве. Пустота и загадочная жуть окружают его теперь. Инфернальные существа, словно пришедшие из страшных сказок: не то люди, не то животные. На авансцене – картонная фигура человека на коленях, только голова у него то ли волчья, то ли песья. Не унижайся – потеряешь лицо.
Что здесь подозрительно красиво, так это убийства. Ричард любит убивать, и его подручные делают это по-театральному изобретательно. Каждое убийство превращают в своеобразный перформанс: способы разные, итог один. Два маленьких принца, как задушенные котята, тонут в волнах шелка. Герцога Кларенса, брата Ричарда, поливают красным вином. Выдумка выдумкой, но по тексту. У Шекспира дух умерщвленного Кларенса, явившись во сне к Ричарду, говорит: “Я, смытый в смерть твоим вином проклятым, предательски тобой убитый Кларенс.” Зачем Бутусов так эстетизирует убийства? Зачем преуменьшает ответственность Ричарда за все зло, что совершалось по его велению? Получается, что король – несчастный уродливый ребенок, который вырос без любви и сам любить не способен. Он отыгрывает на всех свои обиды. Если виновата его мать, то она больше всех и наказана – ведь убиты ее сыновья и внуки! Мощная внутренняя энергия Ричарда, выписанная в пьесе, и колоссальная энергетика Константина Райкина – все как бы приглушено режиссером. В сцене соблазнения леди Анны (Наталия Вдовина), где Ричард должен проявить дьявольскую хитрость, Райкин не обольщает, а просто наваливается на женщину. Трагическому сюжету придан фарсовый вкус и цвет. Конечно, сегодня трагифарс как жанр куда актуальнее чистой трагедии.
Любопытно, что самого Шекспира от событий пьесы отделяет буквально пара поколений: королева Елизавета приходилась внучкой тому самому Ричмонду, что сверг Ричарда и положил начало династии Тюдоров. Потому Ричард III и выведен у Шекспира суперзлодеем. В исполнении Райкина он скорее Иудушка Головлев. И спектакль “Сатирикона” больше всего – об ошибках воспитания.
Качество: SATRip
Формат: AVI
Видео кодек: XviD
Аудио кодек: MP3
Видео: 704 x 400 (44:25) 1270kbps 25fps 0.180b/p
Аудио: 48000Hz 128 kb/s Joint Stereo
Скриншоты и кадры 1 и 2 части
1 часть 2 часть
Зарегистрирован:
  • 20-Сен-08 22:48
  • Скачан: 1,944 раза

Скачать .torrent

15 KB

Тип: обычная
Статус: проверено
Размер: 1.47 GB  ·  magnet5FF70B99645CE7C09BE0146A6130040BAF3522CC
  • Свернуть поддиректории
  • Развернуть
  • Переключить
  • Увел./умен. окно
загружается...
Культура - это ... типа, круто =)

Australian jerboa

Top User 06

Стаж: 10 лет 2 месяца

Сообщений: 23

flag

Australian jerboa · 21-Сен-08 00:11 (спустя 1 час 23 мин.)

Выкладывай, судя по скринам, какчество хромает
The Gods made Heavy Metal

Laquitaine

VIP

Стаж: 11 лет 5 месяцев

Сообщений: 2522

flag

Laquitaine · 22-Сен-08 00:18 (спустя 1 день)

Это действительно, потрясающий спектакль!!! Чего, к сожалению нельзя сказать о спектакле Король Лир, тоже в постановке Бутусова. НО РИЧАРД это нечто!!!
В последнее время "помешалась" на театре "Сатирикон" пересмотрела, почти весь репертуар, но трагифарс "Ричард III" ЗАВОРАЖИВАЕТ!!! Невероятная игра К. Райкина "злобный, скрюченный карлик" вызывающий одновременно и ужас и восхищение! Он напомнил мне сказку Гофмана про "Крошку Цахеса" (в какой то статье, кстати, об этом писали, и это действительно так), одна походка Ричарда чего стоит! Как всегда у Шекспира отрицательные герои осознают свою сущность, и не ищут себе оправданий "Я то, что я есть, и был бы тем же самым, хотя бы самая нежнейшая из звезд мерцала над моею колыбелью". Очень смешной Максим Аверин в роли герцогини Йоркской, нет, это надо видеть! Необычайные декорации, этакая огромная мебель и люди на фоне ее лилипуты! Удлиненные тени... Спектакль полный символов... Великолепное музыкальное сопровождение!
Жаль, что по телевизору нельзя передать всю панораму и полноту действа происходящего на сцене...
Дорогие, (кто живет в Москве), сходите не пожалеете.
Смотрела три раза (с перерывом, и еще хочу :))
Уважаемый Wolf-floW, спасибо! Смотрела и даже записала (но в формате VR, а он не совсем "надёжный" :)), скачаю ТВрип
"Живешь в таком климате, того гляди, снег пойдет, а тут еще эти разговоры..." ©
"— Что продолжать-то? Ты посмотри: ни на ком здесь нет свежего, здорового лица.
— Климат такой, — перебил Штольц. — Вон и у тебя лицо измято, а ты и не бегаешь, все лежишь." ©

Wolf-floW

Top Seed 03* 160r

Стаж: 10 лет 10 месяцев

Сообщений: 604

flag

Wolf-floW · 22-Сен-08 04:57 (спустя 4 часа)

Laquitaine
Лучшая рецензия к спектаклю - от благодарного зрителя. Спасибо вам!
Культура - это ... типа, круто =)

wiskoza

Стаж: 10 лет 3 месяца

Сообщений: 26

flag

wiskoza · 22-Сен-08 12:32 (спустя 7 часов)

Я как пришпиленный у экрана сидел. Потрясающий спектакль! Обязательно пересмотрю
Спасибо!!!
(мысль сделать хорошую раздачу лейтмотивом сопровождала весь просмотр спектакля;)))

AndreKonde19870812

Стаж: 10 лет 8 месяцев

Сообщений: 2


AndreKonde19870812 · 05-Фев-09 01:11 (спустя 4 месяца 12 дней)

кто-нибудь знает кто автор музыки к спектаклю? и где её можно достать, помему музыка просто отличная....

Wolf-floW

Top Seed 03* 160r

Стаж: 10 лет 10 месяцев

Сообщений: 604

flag

Wolf-floW · 05-Фев-09 15:37 (спустя 14 часов, ред. 06-Фев-09 18:25)

AndreKonde19870812
Я случайно наткнулся на одну мелодию в OST 1996 - Mulholland Drive (Дэвид Линч) Называется мелодия - "The Beast". Исполнитель - Dave Cavanaugh. В спектакле - в начале второго акта звучит. Суупер! Буду рад если кто дополнит мой ответ другими находками!
редактировано позже: Оппа! В торренте есть саундтрек к фильму с той мелодией, но в нем она идет под авторством Milt Buckner, что является правдой (wiki подтверждает). Откуда в моей версии Dave Cavanaugh - без понятия.
Культура - это ... типа, круто =)

ivan4elovekov

Стаж: 8 лет 4 месяца

Сообщений: 4

flag

ivan4elovekov · 20-Июл-10 10:20 (спустя 1 год 5 месяцев)

Laquitaine писал(а):
Это действительно, потрясающий спектакль!!! Чего, к сожалению нельзя сказать о спектакле Король Лир, тоже в постановке Бутусова...
Смотреть ричарда III меня подвиг Король Лир. Понравилось неимоверно - понимание, пластика, костюмы эти собирательные... музыка, музыка, конечно..

Вадим074

Стаж: 8 лет 7 месяцев

Сообщений: 1

flag

Вадим074 · 02-Мар-13 16:15 (спустя 2 года 7 месяцев)

Я видел спектакль!!! Несколько дней потом был под впечатлением!!! Спасибо, что выложили !!!

_CRock_

Стаж: 8 лет 6 месяцев

Сообщений: 372

flag

_CRock_ · 08-Июн-13 12:03 (спустя 3 месяца 5 дней)

Wolf-floW
Огромное спасибо !!!
Игра Константина Аркадьевича гениальна

kraft.vas

Стаж: 5 лет 11 месяцев

Сообщений: 9

flag

kraft.vas · 08-Июн-13 22:50 (спустя 10 часов)

А где еще есть спектакли "сатирикона"

riari

Хранитель

Стаж: 10 лет

Сообщений: 129

flag

riari · 11-Окт-15 14:17 (спустя 2 года 4 месяца)

Спасибо, люди добрые и нежадные!))
"Чайку" еще выложите кто-нибудь бутусовскую, просительно просим! Нигде не найти.

fasca

Стаж: 11 лет

Сообщений: 147

fasca · 09-Фев-16 02:09 (спустя 3 месяца 28 дней)

я уже обрадовалось что нашлась версия с Наталией Вдовиной .. а нет ...

ruwru1

Стаж: 4 года 5 месяцев

Сообщений: 2

flag

ruwru1 · 19-Авг-18 22:48 (спустя 2 года 6 месяцев)

Пораздавайте , плиз!!!!
 
All rights reserved © 2017-2018
Loading...
Error